Фридлянд Издательство "Азбука"




НазваниеФридлянд Издательство "Азбука"
страница90/90
Дата конвертации17.07.2013
Размер8.82 Mb.
ТипДокументы
1   ...   82   83   84   85   86   87   88   89   90

платьев, холодная пыль, и я перед левым боковым алтарем передал свой барабан

-- но кому? Впрочем, это была всего лишь эскалаторная идея. Сегодня меня

хотят прибить гвоздями, мне говорят: тебе тридцать. И следовательно, ты

должен собирать учеников. Вспомни-ка, что ты говорил, когда тебя задержали?

Сосчитай свечи на своем пироге, оставь постель свою и собери учеников. А

ведь перед тридцатилетним открывается так много возможностей. Например, если

меня и впрямь выставят из лечебного заведения, я мог бы еще раз посвататься

к Марии. Сегодня у меня было бы куда больше шансов. Это Оскар купил ей

магазин, продолжает до сих пор хорошо зарабатывать на своих пластинках, стал

за это время более зрелым и взрослым. В тридцать пора жениться! Или,

допустим, так: я остаюсь холостым, выбираю для себя одну из моих профессий,

покупаю хороший известняковый карьер, нанимаю несколько каменотесов, работаю

из карьера -- на стройку, без посредников. В тридцать лет пора упрочить свое

бытие. Или -- если полуфабрикаты фасадов мне в будущем осточертеют, я

заявлюсь к музе по имени Улла, послужу вместе с ней и подле нее изящным

искусствам как интересная модель. А может, в один прекрасный день я и вовсе

женюсь на ней, на столь часто и столь ненадолго обручавшейся музе. В

тридцать лет пора жениться! Или, если мне надоест Европа, я эмигрирую,

Америка, Буффало, моя старая мечта: я разыщу своего дедушку, миллионера Джо

Копчика, он же бывший поджигатель Йозеф Коляйчек. В тридцать пора перейти к

оседлому образу жизни! Или я сдамся, позволю прибить себя гвоздями, выйду,

лишь потому что мне тридцать, и начну разыгрывать перед ними мессию, за

которого они меня принимают, вопреки собственному опыту сделаю из своего

барабана нечто большее, чем он способен изобразить, превращу его в символ,

стану основателем секты, партии или просто ложи.

Невзирая на парочку надо мной и старушку в шляпе подо мной, меня

захватила эта эскалаторная идея. Говорил ли я уже, что парочка стояла выше

не на одну, а на две ступеньки, что между собой и парочкой я поставил свой

чемодан? Молодые люди во Франции производят престранное впечатление. Так

она, пока эскалатор выносил их наверх, расстегнула на нем кожаную куртку,

потом рубашку и начала обрабатывать его голую восемнадцатилетнюю кожу,

причем совершала это так деловито, такими техничными, совершенно

неэротическими движениями, что у меня даже возникло подозрение: молодые люди

получают жалование, демонстрируя на людях свой любовный пыл, дабы столица

Франции не утратила своей былой славы. Когда, однако, парочка начала после

этого целоваться, мои подозрения улетучились: он чуть не задохнулся от ее

языка и все еще не перестал кашлять, когда я уже загасил свою сигарету,

желая предстать перед полицией некурящим. Старуха подо мной и ее шляпа -- я

хочу сказать, что шляпа находилась как раз на уровне моей головы, поскольку

мой рост уравновешивал разницу в высоте двух ступенек, -- не совершала

ничего приметного, если не считать того, что она что-то бормотала, бранилась

себе под нос, но так, в конце концов, ведут себя многие парижские старухи.

Выложенные резиной перила эскалатора вместе с нами ехали вверх. Можно было

положить на них руку, чтобы рука тоже ехала. Я так бы и поступил, прихвати я

с собой перчатки. Изразцовые плитки на стенах все чуть-чуть, самую малость,

отражали электрический свет. Трубы и толстые пучки кабеля сплошь кремового

цвета сопровождали наше вознесение. Не могу сказать, чтобы лестница

производила адский шум. Несмотря на свое механическое происхождение, она

даже казалась уютной. И несмотря на перестук стишков про страшную Черную

кухарку, станция Maison Blanche производила на меня домашнее, я бы даже

сказал обжитое, впечатление. Я чувствовал себя на эскалаторе как дома, я

счел бы себя счастливым, несмотря на боязнь и детские страшилки, возноси он

вместе со мной не абсолютно чужих людей, а моих живых и мертвых друзей и

родных: мою бедную матушку между Мацератом и Яном Бронски, седовласую мышку

мамашу Тручински с детьми Гербертом, Густой, Фрицем, Марией, и зеленщика

Греффа, и его распустеху Лину, и, разумеется, наставника Бебру, и грациозную

Розвиту -- словом, всех тех, кто обрамлял мое сомнительное бытие, тех, кого

погубило мое бытие, -- а вот наверху, там, где у эскалатора иссякали силы, я

желал себе вместо полицейских нечто совсем противоположное страшной Черной

кухарке: чтобы как гора высилась там моя бабушка Анна Коляйчек и чтобы после

благополучного подъема она впустила меня и мою свиту под свои юбки, обратно

в гору.

Но стояли там всего лишь два господина, и не было на них просторных

юбок, а были непромокаемые плащи американского покроя. Вдобавок, завершив

подъем и смеясь всеми десятью пальцами в ботинках, я должен был признать,

что и бесцеремонная парочка надо мной, и бормочущая старуха подо мной -- это

все были просто полицейские агенты.

Ну что тут еще долго говорить: рожденный под голыми лампочками, в три

года сознательно прекративший рост, получивший в подарок барабан, резавший

голосом стекло, вдыхавший запах ванили, кашлявший в церквах, кормивший

Люцию, наблюдавший муравьев, решивший снова расти, зарывший барабан,

уехавший на запад, утративший восток, выучившийся на каменотеса, бывший

натурщиком, вернувшийся к барабану, осматривавший бетон, зарабатывавший

большие деньги и хранивший палец, подаривший палец и со смехом обратившийся

в бегство, поднявшийся на эскалаторе, схваченный, осужденный, заключенный,

потом оправданный, я справляю сегодня тридцатый день своего рождения и

по-прежнему испытываю страх перед Черной кухаркой, -- аминь.

Я бросил загашенную сигарету. Она аккуратно улеглась между планками

ступеньки. После того как Оскар некоторое время ехал к небу под углом в

сорок пять градусов, еще три шажка он проехал горизонтально, позволил

подвижным деревянным планкам эскалатора вслед за бесцеремонной парочкой

полицейских и перед полицейской бабулей вывезти себя на неподвижную железную

гребенку, а после того, как полицейские представились и назвали его

Мацератом, он, следуя своей эскалаторной идее, сказал сперва по-немецки: "Я

Христос", потом то же самое, поскольку перед ним все-таки стояли

представители международной полиции, по-французски и, наконец, по-английски:

"I am Jesus".

Задержан я был, однако, как Оскар Мацерат. Без малейших возражений

отдал я себя во власть полиции и -- поскольку на улице, на Avenue d' Italic,

шел дождь -- ее зонтиков, но все время тревожно озирался, со страхом ища

глазами и впрямь несколько раз увидев -- она это умеет -- в людском потоке

на авеню, в толпе вокруг полицейского фургона пугающе спокойное лицо Черной

кухарки.

Теперь у меня больше не осталось слов, но я должен еще обдумать, что

собирается делать Оскар, когда его неизбежно выпустят из специального

лечебного учреждения. Женится? Останется холостым? Покинет страну? Вернется

в натурщики? Приобретет каменоломню? Соберет учеников? Станет основателем

новой секты?

Все возможности, которые в наши дни предоставляются тридцатилетнему,

следует серьезнейшим образом проверить, а чем их и проверять, как не моим

барабаном? Итак, я переложу для барабана ту песенку, что звучит для меня все

более живо и пугающе, я вызову Черную кухарку, выспрошу ее, чтобы завтра

утром я мог поведать своему санитару Бруно, какой образ жизни намерен

избрать тридцатилетний Оскар под все сгущающейся тенью детской страшилки,

ибо то, что раньше пугало меня на ступеньках лестниц, то, что в подвале,

когда оттуда брали уголь, делало так: "У-у-у-у", вызывая у меня смех, но что

все равно всегда было здесь, говорило пальцами, кашляло в замочную скважину,

вздыхало в печке, вскрикивало вместе с дверью, облаком выплывало из

дымоходов, когда суда среди тумана дули в трубу или когда между двойными

рамами много часов умирала муха, даже когда угри возжелали мою матушку, а

матушка возжелала угрей, когда солнце садилось за Турмберг и начинало жить

для себя -- чистый янтарь! Кого подразумевал Герберт, когда карабкался на

деревяшку? Да и за главным алтарем -- чего бы стоил весь католицизм без

кухарки, которая чернит все исповедальни? Это она отбрасывала тень, когда

рухнул игрушечный мир Сигизмунда Маркуса, а во дворе доходного дома ребята

Аксель Мишке и Нухи Эйке, Сузи Катер и Хенсхен Коллин произносили это вслух,

распевали это, варя суп из толченого кирпича: "Где у нас кухарка, Черная

кухарка? Здесь она, здесь она быть должна, быть должна! Я считаю всех

подряд, кто сильнее виноват! Всех сильнее ты, вы-хо-ди! Где у нас кухарка,

Черная кухарка?.." Она и всегда-то была здесь, даже в шипучем порошке с

привкусом ясменника, какой невинно-зеленой ни выглядела шипучка, во всех

платяных шкафах, где я когда-нибудь прятался, пряталась также и она, потом

уже она взяла напрокат треугольную мордочку Люции Реннванд, пожирала хлеб с

колбасой в кожуре и загоняла чистильщиков на трамплин, -- остался один

только Оскар, он наблюдал муравьев и знал, что это ее тень, размножившись,

ищет чего-нибудь сладенького, и все эти слова: Благословенная, Скорбящая,

Благодатная Дева Дев, а потом камни -- базальт, туф, диабаз, гнезда в

ракушечнике, алебастр, такой мягкий... и все стекло, распетое моим голосом,

прозрачное стекло, тончайшее, выдутое стеклодувом... и еще колониальные

товары: мука и сахар в голубых пакетиках по полфунта и по фунту. Потом

четыре кота, из которых одного звали Бисмарк, стена, которую пришлось

выбелить заново, помешанная на смерти Польша, также экстренные сообщения,

когда кто-то кого-то пускал ко дну, картофелины, которые гулко падали с

весов, то, что сужается к ногам, кладбища, на которых я стоял, плиты, на

которых я преклонял колена, кокосовые половики, на которых я лежал... все

втрамбованное в бетон, луковый сок, который исторгает слезы, кольцо на

пальце и корова, которая меня лизала... Не спрашивайте Оскара, кто она

такая! У него больше не осталось слов. Ибо то, что раньше сидело у меня за

спиной, целовало мой горб, отныне и впредь будет неизменно выходить мне

навстречу.

Еще с каких пор за мной по пятам шла Черная кухарка. А теперь она

выходит мне навстречу, черная. Слова, пальто отдала перелицевать, черная.

Платит черной валютой, на черном рынке. А вот дети, когда они поют, больше

не поют:

Где у нас кухарка, Черная кухарка? Здесь она, здесь она быть должна,

Быть должна-а-а!
1   ...   82   83   84   85   86   87   88   89   90

Похожие:

Фридлянд Издательство \"Азбука\" iconПрограмма non/fiction11 (2009)
Презентация неизвестного романа Владимира Набокова «Лаура и ее оригинал». Издательство «Азбука»
Фридлянд Издательство \"Азбука\" icon«П. Темпл «Расколотый берег». Серия «Азбука. The Best»»: Издательский Дом «Азбука классика»; спб.; 2008

Фридлянд Издательство \"Азбука\" icon200 упражнений для развития письменной речи
Начальное обучение. – М.: Издательство «Аквариум», Издательство Астрель, Издательство аст, 2000 г
Фридлянд Издательство \"Азбука\" iconРецензия (отзыв) на книгу «Азбука Л. Н. Толстого» сост. И. А. Трухачевой. – Тула, Свамия, 2009. – 184 с., ил
«Азбука» – кладезь «великого, могучего, правдивого и свободного» (И. С. Тургенев) русского языка, она в полной мере позволяет всем,...
Фридлянд Издательство \"Азбука\" iconЗелиг Плискин Законы лашон-ара
В работе над переводом с английского оригинала принимали участие Юлия Фридлянд и Берта Риненберг. Особая им благодарность
Фридлянд Издательство \"Азбука\" iconКанакина В. П. Русский язык. 1 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений./ В. П. Канакина, В. Г. Горецкий
Горецкий В. Г. Азбука. 1 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В двух частях./ В. Г. Горецкий, В. А. Кирюшкин, Л. А....
Фридлянд Издательство \"Азбука\" iconПраздник начинается с песни «Азбука»
Учитель: Действительно, сегодня чудесный праздник – мы прощаемся с нашей Азбукой. Сколько нового, увлекательного, загадочного она...
Фридлянд Издательство \"Азбука\" iconКонфуций Суждения и Беседы «Конфуций. Суждения и Беседы»: Азбука, Азбука-Аттикус; 2011 isbn 978-5-389-01461-9
Суждения и беседы Конфуция жемчужина древнекитайской философии, легендарный памятник литературы, где сконцентрированы основные положения...
Фридлянд Издательство \"Азбука\" iconПроект детского автогородка «Азбука дорог»
Проект детского автогородка «Азбука дорог» муниципального общеобразовательного учреждения «Средняя общеобразовательная школа №19»...
Фридлянд Издательство \"Азбука\" iconМосква аст астрель 2002
«Издательство Астрель», 2002. — 160с, ил. — (Первые шаги в спорте). Isbn 5-17-012503-8 (000 «Издательство act») Isbn 5-271-03879-3...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©tnu.podelise.ru 2013
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница