Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная




НазваниеMuttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная
страница1/22
Дата конвертации07.10.2013
Размер2.7 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
История лингвофилософской мысли


Johann Leo Weisgerber

MUTTERSPRACHE UND GEISTESBILDUNG


Й. Л. Вайсгербер

Родной язык

и формирование духа


Перевод с немецкого, вступительная статья и комментарии О.А.Радченко


Издание второе, исправленное и дополненное


МОСКВА

Вайсгербер Йохан Лео

Родной язык и формирование духа / Пер. с нем., вступ. ст. и коммент. O.A. Радченко. Изд. 2-е, испр. и доп. — М.: Едиториал УРСС, 2004. - 232 с (История лингвофилософской мысли.)

ISBN 5-354-00843-3

Издание первой крупной работы выдающегося немецкого языковеда, основателя современного европейского неогумболвдтианства Йоханна Лео Вайсгербера знакомит российского читателя с процессом развития его концепции, оказавшей огромное влияние на послевоенное европейское языкознание. Книга рассчитана на специалистов по общему языкознанию, лингвистов всех специальностей, философов и студентов-филологов. Материал книга допол­нен теоретическим комментарием и уточненным списком трудов замечательного немецкого языковеда.


Рецензенты:

доктор филологических наук, профессор В. И. Лостовалова;

кандидат филологических наук, доцент В. С. Страхова


Издательство «Едиториал УРСС». 117312, г. Москва, пр-т 60-летия Октября, 9. Лиоеяявя ИД Ш 05175 от 25.06.2001 г. Подписано к печати 30.06.2004 г. Форма 60x90/16. Тираж 500 экз. Печ. л. 14,5. Зак. № 2-1437/611.

Отпечатано в типографии ООО «РОХОС». 117312, г. Москва, пр-т 60-летия Октября, 9.


Перевод на русский язык, вступительная статья, комментарии, уточненный список трудов Й. Л. Вайсгербера: О. А. Радченко, 1993, 2004

Едиториал УРСС, 2004

АПОСТОЛ РОДНОГО ЯЗЫКА

(предисловие ко второму изданию книги)


Основатель неогумбольдтианства Йоханн Лео Вайсгербер родил­ся 25 февраля 1899 г. в принадлежавшем тогда Германской империи Меце (Лотарингия), в большой, многодетной семье (он был пятым ребенком). Свою мать, Марию (в девичестве Мюллер) он потерял в трехлетнем возрасте, а в 1912 г. умер и отец, Николаус Людвиг Вайс­гербер. Воспитанием Йоханна Лео занималась одна из сестер отца, и, насколько можно судить по воспоминаниям его самого, это воспита­ние велось в строгом католическом духе. Черта, рано определившая интерес Йоханна Лео к языкам, — франко-немецкий билингвизм, позволивший ему на собственном опыте прочувствовать как пре­имущества владения двумя языками (из которых родным он всегда считал только немецкий), так и особенности жизни в оспариваемой двумя великими державами области, где совершенно обычным было явление соперничества двух языков и где обе державы, попеременно владевшие этим краем, поочередно применяли те методы, которые Вайсгербер позже квалифицировал как «языковой империализм».

Окончив в 1917 г. гимназию в Меце сдачей экзамена на аттестат зрелости, Вайсгербер принял участие в боевых действиях Первой ми­ровой войны: с 4.6.1917 по 15.3.1918 он служит во Втором баварском пехотно-артиллерийском полке в Меце; с 16.3.1918 по 15.11.1918 про­ходит службу на западном фронте в составе Восьмого баварского пехотно-артиллерийского полка, причем в конце службы — в качестве унтер-офицера и офицера-аспиранта. К этому времени относится и первая награда Вайсгербера — Почетный крест фронтовика.

После возвращения с фронта Вайсгербер оказался отрезанным от родных мест (Лотарингия была занята французскими войска­ми) и остался, начиная с зимнего семестра 1918/1919 учебного года, в Бонне, где поступил в университет. Он слушал лекции по романистике одного из своих любимых учителей — В. Майера-Любке (1861-1936), а также ставшего позднее его оппонен­том Л. Шпитцера (1887-1960), учился германистике у Р. Майсснера, Т. Фрингса, О. Вальцеля, был учеником кельтолога Р. Турнайзена (1857-1940), о котором позднее не раз очень тепло вспоми­нал [SW 12], [SW 16], [SW 87], [SW 247]. Интерес к эстетическому идеализму привел его в 1921 г. в Мюнхен на лекции К. Фосслера

(1872-1949), однако одного семестра Вайсгерберу оказалось доста­точно для того, чтобы разочароваться в излишне статичной точке зрения Фосслера на язык как зеркало культуры, хотя концепция Фосслера и взгляды Вальцеля открыли Вайсгерберу значение мысли­тельных возможностей языковых произведений. О работах Фосслера Вайсгербер высказывался не очень лестно: «Их охотно читаешь, в конце остается тоже вполне положительное впечатление; но как только обращаешься к отдельным моментам, основополагающие по­нятия начинают шарахаться из стороны в сторону, и остаются лишь во многом противоречивые части» 11, 311]. Некоторое время он обучался и в Лейпциге.

Кельнский этнолог Ф. Гребнер, работавший некоторое время в Бонне, познакомил Вайсгербера с трудами одного из интерес­нейших социологов того времени — А. Фиркандта1. Его идеи, связанные с процессом изменения культуры, определили вскоре интересы молодого языковеда. В этом процессе Фиркандт выделял три стимула культурных новаций: зрелость, потребность и инициати­ву ведущих личностей2. Разработанная Фиркандтом теория групп, и особенно понятие сообщества (Gemeinschaft), стали основой бу­дущей вайсгерберовой социологии языка. Дополнительный стимул дали ему и лекции, прослушанные в Лейпциге — цитадели геiталь-психологии, виднейшими представителями которой являлись тогда М. Вертхаймер и В. Келер. Однако свою кандидатскую диссертацию Вайсгербер защищает 2.5.1923 по кельтологии, избрав ее объектом образ Передура — одного из мифологических персонажей леген­ды о короле Артуре [SW 1]. Ровно через месяц он сдает научный экзамен на право преподавания в школах высшей ступени и получа­ет приглашение остаться в Боннском университете для подготовки докторской диссертации. Даже для того времени подобная научная карьера была неслыханной! Правда, в целом научное образование Вайсгербера оставалось в пределах традиционных «здравых, строгих младограмматических размышлений» [SW 12, 559]. Можно в этой связи вполне согласиться с мнением X. Гиппера, что «и последующее

становление ни в коем случае не характеризует Вайсгербера как ре­волюционера», скорее «его работы позволяют обнаружить известную

эволюцию»3.

Этот период оказался наиболее важным для создания новой концепции языка и одновременно наиболее благоприятным с точ­ки зрения обшей научной атмосферы: вышедшая в 1922 г. книга Э. Шпрангера4 «Современное состояние гуманитарных наук и шко­ла» является показательной для наметившейся тогда в научной жизни Германии тенденции к возрождению интереса к человеческому фак­тору во всех его аспектах. Научные журналы изобилуют статьями по германоведению (Deutschkunde). «Немецкое языковое общество», в терминологии которого явно слышны нотки шовинизма, ведет большую кампанию по пропаганде пуризма в языке. Истины ради, однако, следует отметить, что языковой пуризм начала двадцатых годов — вовсе не немецкое изобретение: еще в 1919 г. в Велико­британии было основано «Общество за чистый английский язык» (Society for Pure Englisa), преследовавшее практически те же цели культивации языкового стандарта.

В тот же период в свет выходит «Философия символических форм» Э. Кассирера (1874-1945), излагавшая проблемы познания с позиции неокантианства. Эта книга оказалась весьма созвучной с идеями нарождавшегося нового направления в немецком языко­знании с его ориентацией на ренессанс идей Гумбольдта — неогумбольтианства. Становлению этого направления способствовала также лейпцигская профессорская лекция В. Порцига «Понятие внутрен­ней формы языка» (1923)5.

В 1924 г., после окончания периода большой инфляции в Гер­мании, Вайсгербер знакомится с трудами Э.Дюркгейма, А. Мейе и «Курсом» Ф. де Соссюра. Под влиянием Кассирера он приступает К детальному знакомству со взглядами В. фон Гумбольдта, которое продлится затем практически всю его жизнь, и одной из особен­ностей Вайсгербера, о которой постоянно вспоминали его ученики станет его поразительная способность цитировать по памяти обшир­ные фрагменты работ Гумбольдта на своих лекциях.

Для общей характеристики начала двадцатых гг. важно вспомнить также о философских дискуссиях между сторонника, ми В. Вундта (1832—1920), чьи идеи также привлекали Вайсгербе­ра, приверженцами Э. Гуссерля (1859—1938) и адептами А. Марти (1847—1914), любопытнейшие копенгагенские доклады И. А. Воду, эна де Куртене (1845—1929) о «влиянии языка на мировоззрение и настроение», не говоря уже о знакомом Вайсгерберу «Языке» Э. Сепира (1884-1939). Все эти обстоятельства не могли не сказаться и на содержании интеллектуальных занятий Вайсгербера: он гото­вит докторскую диссертацию об «изменениях языка как изменениях в культуре», а затем разворачивает тему в сторону «языка как формы общественного познания» и пишет исследование «о сущности языка как введение в теорию языковых изменений». В декабре 1924 г. была готова первая часть работы («Предпосылки языковых процессов»); она включала три раздела (психофизические основы, социальные основы и культурные и гносеологические основы языковых процес­сов). Оставалось лишь дописать приложение «Путь от мышления к говорению: речевая деятельность отдельной личности». Вторую же часть Вайсгербер собирался посвятить «динамическому подходу», «изменениям в языке и их течению», а третью часть — «каузальному подходу: причинам и потребностям языковых изменений». Одна­ко Ф. Зоммер (1875-1963), курировавший работу, счел написанное вполне готовой диссертацией (хотя и «изрядно попотел» над ее ана­лизом, по его собственному выражению). Более того, именно Зоммер убедил Вайсгербера в том, что изложенное обладает собственным фи­лософским весом и выходит за рамки простого введения в изучение взаимосвязей эволюции языка и культуры [SW 207, 34]. Таким обра­зом первый труд, содержавший в себе основные положения учения о языковом промежуточном мире, но включавший и большое коли­чество традиционной фонологической информации, был с успехом защищен на философском факультете Боннского университета в ка­честве докторской диссертации [SW 2]. Впоследствии именно этому труду отведут почетную роль первой ласточки «коперниканского поворота» в языковедении, однако опять-таки истины ради следует заметить, что эта диссертация прежде всего поставила новую пробле­му в философии языка, только в очень общем виде наметив пути к ее решению. В большой степени она состояла из критического обзора 32 работ У. Уитки, В. Вундта, К. Фосслера, Ф. де Соссюра (причем позднее Вайсгербер отмечал, что знакомство с его трудами лишь подтвердило полученные им самим выводы [SW 207, 33]), В. Порцига, В. фон Гумбольдта (цитаты из которого добавлены практически везде в глоссах, что наводит на мысль о том, что Вайсгербер фор­мировал текст совершенно самостоятельно и лишь затем обнаружил доказательства своих взглядов в трудах Гумбольдта), А.Фирканата, а также нескольких работ О. Есперсена и X. Гутманна. Докторская диссертация Вайсгербера никогда не была издана, по версии самого Вайсгербера, в связи с экономическими условиями в Германии того периода. Правда, мы располагаем другим мнением, содержащим­ся в архивных документах: «Некоторые публикации, в том числе и печатание докторской диссертации, он отложил, чтобы дополнить теоретические рассуждения подробным доказательством возможно­стей их применения на основании языкового материала»6.

В 26 лет Й. Л. Вайсгербер становится, таким образом, доктором общего и сравнительного языкознания и приглашается на должность приват-доцента по общему и сравнительному языкознанию в Бонн­ский университет (28.5.1925-31.3.1927). 25 мая 1925 г. он выступает с докторской лекцией по «Проблеме внутренней формы языка и ее значению для немецкого языка», где излагает свое толкование этого термина Гумбольдта. На ближайшее время основные научные инте­ресы Вайсгербера концентрируются на разработке этой проблемы, а также на участии в дискуссии вокруг учения о «значениях» слов (Bedeutungen), активным противником которого он являлся всю жизнь, а также на развитии темы докторского исследования. Эво­люция Вайсгербера начинается с отхода от формализма и историзма предшествующей традиции и с призыва обратить большее внимание на статику, исследование реального состояния языка [SW 3].

Одновременно с этим Вайсгербер активно сотрудничал с одной из реальных школ Бонна (1.4.1925-31.3.1926 гг.), а затем являлся доцентом по преподаванию немецкого языка и народной школе во вновь созданном Боннском институте повышения квалифика­ции учителей (1.4.1926-31.3.1927), но уже после сдачи 18.2.1926 в Кельне педагогического экзамена на право преподавания в шко­лах высшей ступени. Один из первых докладов в этом институте был посвящен «культивированию понятий в начальной школе», где, в противоположность чисто формальному преподаванию грамматики и письма, пропагандировалась разработка духовного фундамента родного языка. '

28 октября 1925 г. Вайсгербер женится на Ламберте фон ден Дриш (род. 3.5.1891 — ум. 1985), в их семье родилось четверо детей: Ханс-Людвиг (20.12.26), Агнес (18.6.28), Бернхард (21.11.29), Мария (20.6.32). Забегая вперед, скажем, что Ханс-Людвиг Вайсгер­бер стал естествоиспытателем и ныне все еще преподает в одной из гимназий; Агнес Вайсгербер преподавала вплоть до пенсии фран­цузский и географию в одной из школ Аахена; Мария, в замужестве Кох, работает в сфере профилактической медицины, у нее трое де­тей — Петер, Маркус и Урсула; Бернхард Вайсгербер стал видным германистом и авторитетным специалистом в области дидактики не­мецкого языка, автором многочисленных научных работ и учебников по немецкому языку для детей. Следует отметить, что, согласно старой традиции немецких уни­верситетов (кстати, существующей и поныне), доктор наук не мог получить звание профессора по месту защиты своей диссертации; обязательным считалось приглашение в другое учебное заведение. Осенью 1926 г. такое приглашение было направлено Вайсгерберу из Ростокского университета; речь шла о профессуре по сравни­тельному языкознанию. Это приглашение было для Вайсгербера неожиданным. Его имя еще не было столь известно, как даже три года спустя (в 1926 и 1927 г. и даже много позже научные журна­лы нередко ошибочно приводили его фамилию в виде Weißgerber, а не как Weisgerber). К этому моменту у Вайсгербера за плечами уже был опыт работы и. о. профессора по общему языкознанию в течение летнего семестра 1926 г. и зимнего семестра 1926/27 учебного года.

Кафедрой сравнительного языкознания в Ростокском универси­тете заведовал до того X. Гюнтерт7, известный трудами по индоевро­пеистике и небольшой работой по «Основам языковедения», где от­стаивал довольно близкие Вайсгерберу идеи и даже ссылался на него.

Первое же личное знакомство и прогулка по окрестностям Ростока позволили им обнаружить сходство во взглядах, а особенно — общий интерес к оригинальнейшему из направлений того времени -исследованию «слов и вещей». Это знакомство положило начало тесному научному сотрудничеству Вайсгербера и Гюнтерта, ставшего незадолго до этого соиздателем журнала «Слова и вещи» („Wörter und Sachen“). Приход Гюнтерта означал в известном смысле смену поколений в этом журнале, как и во всем направлении, ибо больше вни­мания стало уделяться «духовным вещам», представлениям, идеям, включавшимся теперь в широкое толкование термина Sache. Правда, программное заявление Понтерта в т. IХ «Слов и вещей» насторожило Вайсгербера в связи со сделанным им упором на функции и зна­чениях языковых единиц. Вайсгербер в этой связи замечает: «Наде­юсь, что этот скачок от исследования «функции» к исследованию «историко-семантических изменений» не должен быть выражением того, что Гюнтерт ожидает от изучения слов и вещей только лишь исторического объяснения имен — ведь к этому сводится анализ так называемой семантической эволюции» [SW 11, 314]. Предложенное Гюнтертом расширительное толкование «предметов» оставалось вто­ростепенным как для самого Р. Мерингера, так и для его оппонента в дискуссии 1912 г. X. Шухардта. Между тем, Гюнтерт придавал ис­ключительное значение выявлению генезиса, исторических и куль­турных аспектов развития духовных предметов, вопросам жизни сообщества. По мнению Вайсгербера, слово und в названии журна­ла превратилось после прихода Понтерта из знака сложения в знак умножения: исследование слов и исследование вещей переплетаются и взаимопроникаются [SW 279,357]. Это соответствовало, несомнен­но, и стремлениям самого Вайсгербера; недаром он отмечает в 1933 г., что «лозунг „слова и вещи” прямо-таки ждет того, чтобы его оценили в более широком смысле как „язык и общая культура"» [SW 56,143].
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconВведение в методику демоскопии перевод с немецкого, вступительная
Перевод с немецкого, вступительная статья – доктора философских наук С. Н. Масурова

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconМой верный друг! Мой враг коварный! Мой царь! Мой раб! Родной язык! (В. Брюсов)
...

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconРазработка урока немецкого языка в 9 классе по теме: «Lesen, bedeutet sich informieren. Und noch viel mehr, nicht?” (по методу проектов) Оборудование: доска с высказыванием А.
...

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconЗаседание нашего клуба будет посвящено тайнам русского языка. «Мой верный друг! Мой царь! Мой раб! Родной язык»
«Мой верный друг! Мой царь! Мой раб! Родной язык» так охарактеризовал поэт Валерий Брюсов прекрасный образ родного языка

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconПеревод на русский язык, фильмография, примечания, 1996. © М. Ямпольский
...

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconРумынско-русский словарь туриста Румынский язык
Румынский язык один из романских языков, официальный, родной и основной разговорный язык для 90 населения Румынии

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconА. С. Холманский Физика Духа есть Наука о законах взаимообращения Света и Тьмы, Духа и духа, духа и материи. Для создания этой Науки необходим язык, который позволит состыковать сакральный смысл Библии с формализмом к
Тьмы раскрывается в Библии через символику тьмы египетской. В настоящей работе представлены результаты исследования влияния геофизики...

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconНаправления подготовки, шифр
Педагогическое образование. Родной (татарский) язык и литература и Иностранный (английский) язык

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconПеречень вступительных испытаний по направлениям
Педагогическое образование. Родной (татарский) язык и литература и Иностранный (английский) язык, 5 лет

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconВнеклассное мероприятие по русскому языку
Современная школа также учреждение интернациональное: для довольно большой части ее учащихся русский язык не является родным. Не...

Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©tnu.podelise.ru 2013
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница