Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная




НазваниеMuttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная
страница1/22
Дата конвертации07.10.2013
Размер2.7 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
История лингвофилософской мысли


Johann Leo Weisgerber

MUTTERSPRACHE UND GEISTESBILDUNG


Й. Л. Вайсгербер

Родной язык

и формирование духа


Перевод с немецкого, вступительная статья и комментарии О.А.Радченко


Издание второе, исправленное и дополненное


МОСКВА

Вайсгербер Йохан Лео

Родной язык и формирование духа / Пер. с нем., вступ. ст. и коммент. O.A. Радченко. Изд. 2-е, испр. и доп. — М.: Едиториал УРСС, 2004. - 232 с (История лингвофилософской мысли.)

ISBN 5-354-00843-3

Издание первой крупной работы выдающегося немецкого языковеда, основателя современного европейского неогумболвдтианства Йоханна Лео Вайсгербера знакомит российского читателя с процессом развития его концепции, оказавшей огромное влияние на послевоенное европейское языкознание. Книга рассчитана на специалистов по общему языкознанию, лингвистов всех специальностей, философов и студентов-филологов. Материал книга допол­нен теоретическим комментарием и уточненным списком трудов замечательного немецкого языковеда.


Рецензенты:

доктор филологических наук, профессор В. И. Лостовалова;

кандидат филологических наук, доцент В. С. Страхова


Издательство «Едиториал УРСС». 117312, г. Москва, пр-т 60-летия Октября, 9. Лиоеяявя ИД Ш 05175 от 25.06.2001 г. Подписано к печати 30.06.2004 г. Форма 60x90/16. Тираж 500 экз. Печ. л. 14,5. Зак. № 2-1437/611.

Отпечатано в типографии ООО «РОХОС». 117312, г. Москва, пр-т 60-летия Октября, 9.


Перевод на русский язык, вступительная статья, комментарии, уточненный список трудов Й. Л. Вайсгербера: О. А. Радченко, 1993, 2004

Едиториал УРСС, 2004

АПОСТОЛ РОДНОГО ЯЗЫКА

(предисловие ко второму изданию книги)


Основатель неогумбольдтианства Йоханн Лео Вайсгербер родил­ся 25 февраля 1899 г. в принадлежавшем тогда Германской империи Меце (Лотарингия), в большой, многодетной семье (он был пятым ребенком). Свою мать, Марию (в девичестве Мюллер) он потерял в трехлетнем возрасте, а в 1912 г. умер и отец, Николаус Людвиг Вайс­гербер. Воспитанием Йоханна Лео занималась одна из сестер отца, и, насколько можно судить по воспоминаниям его самого, это воспита­ние велось в строгом католическом духе. Черта, рано определившая интерес Йоханна Лео к языкам, — франко-немецкий билингвизм, позволивший ему на собственном опыте прочувствовать как пре­имущества владения двумя языками (из которых родным он всегда считал только немецкий), так и особенности жизни в оспариваемой двумя великими державами области, где совершенно обычным было явление соперничества двух языков и где обе державы, попеременно владевшие этим краем, поочередно применяли те методы, которые Вайсгербер позже квалифицировал как «языковой империализм».

Окончив в 1917 г. гимназию в Меце сдачей экзамена на аттестат зрелости, Вайсгербер принял участие в боевых действиях Первой ми­ровой войны: с 4.6.1917 по 15.3.1918 он служит во Втором баварском пехотно-артиллерийском полке в Меце; с 16.3.1918 по 15.11.1918 про­ходит службу на западном фронте в составе Восьмого баварского пехотно-артиллерийского полка, причем в конце службы — в качестве унтер-офицера и офицера-аспиранта. К этому времени относится и первая награда Вайсгербера — Почетный крест фронтовика.

После возвращения с фронта Вайсгербер оказался отрезанным от родных мест (Лотарингия была занята французскими войска­ми) и остался, начиная с зимнего семестра 1918/1919 учебного года, в Бонне, где поступил в университет. Он слушал лекции по романистике одного из своих любимых учителей — В. Майера-Любке (1861-1936), а также ставшего позднее его оппонен­том Л. Шпитцера (1887-1960), учился германистике у Р. Майсснера, Т. Фрингса, О. Вальцеля, был учеником кельтолога Р. Турнайзена (1857-1940), о котором позднее не раз очень тепло вспоми­нал [SW 12], [SW 16], [SW 87], [SW 247]. Интерес к эстетическому идеализму привел его в 1921 г. в Мюнхен на лекции К. Фосслера

(1872-1949), однако одного семестра Вайсгерберу оказалось доста­точно для того, чтобы разочароваться в излишне статичной точке зрения Фосслера на язык как зеркало культуры, хотя концепция Фосслера и взгляды Вальцеля открыли Вайсгерберу значение мысли­тельных возможностей языковых произведений. О работах Фосслера Вайсгербер высказывался не очень лестно: «Их охотно читаешь, в конце остается тоже вполне положительное впечатление; но как только обращаешься к отдельным моментам, основополагающие по­нятия начинают шарахаться из стороны в сторону, и остаются лишь во многом противоречивые части» 11, 311]. Некоторое время он обучался и в Лейпциге.

Кельнский этнолог Ф. Гребнер, работавший некоторое время в Бонне, познакомил Вайсгербера с трудами одного из интерес­нейших социологов того времени — А. Фиркандта1. Его идеи, связанные с процессом изменения культуры, определили вскоре интересы молодого языковеда. В этом процессе Фиркандт выделял три стимула культурных новаций: зрелость, потребность и инициати­ву ведущих личностей2. Разработанная Фиркандтом теория групп, и особенно понятие сообщества (Gemeinschaft), стали основой бу­дущей вайсгерберовой социологии языка. Дополнительный стимул дали ему и лекции, прослушанные в Лейпциге — цитадели геiталь-психологии, виднейшими представителями которой являлись тогда М. Вертхаймер и В. Келер. Однако свою кандидатскую диссертацию Вайсгербер защищает 2.5.1923 по кельтологии, избрав ее объектом образ Передура — одного из мифологических персонажей леген­ды о короле Артуре [SW 1]. Ровно через месяц он сдает научный экзамен на право преподавания в школах высшей ступени и получа­ет приглашение остаться в Боннском университете для подготовки докторской диссертации. Даже для того времени подобная научная карьера была неслыханной! Правда, в целом научное образование Вайсгербера оставалось в пределах традиционных «здравых, строгих младограмматических размышлений» [SW 12, 559]. Можно в этой связи вполне согласиться с мнением X. Гиппера, что «и последующее

становление ни в коем случае не характеризует Вайсгербера как ре­волюционера», скорее «его работы позволяют обнаружить известную

эволюцию»3.

Этот период оказался наиболее важным для создания новой концепции языка и одновременно наиболее благоприятным с точ­ки зрения обшей научной атмосферы: вышедшая в 1922 г. книга Э. Шпрангера4 «Современное состояние гуманитарных наук и шко­ла» является показательной для наметившейся тогда в научной жизни Германии тенденции к возрождению интереса к человеческому фак­тору во всех его аспектах. Научные журналы изобилуют статьями по германоведению (Deutschkunde). «Немецкое языковое общество», в терминологии которого явно слышны нотки шовинизма, ведет большую кампанию по пропаганде пуризма в языке. Истины ради, однако, следует отметить, что языковой пуризм начала двадцатых годов — вовсе не немецкое изобретение: еще в 1919 г. в Велико­британии было основано «Общество за чистый английский язык» (Society for Pure Englisa), преследовавшее практически те же цели культивации языкового стандарта.

В тот же период в свет выходит «Философия символических форм» Э. Кассирера (1874-1945), излагавшая проблемы познания с позиции неокантианства. Эта книга оказалась весьма созвучной с идеями нарождавшегося нового направления в немецком языко­знании с его ориентацией на ренессанс идей Гумбольдта — неогумбольтианства. Становлению этого направления способствовала также лейпцигская профессорская лекция В. Порцига «Понятие внутрен­ней формы языка» (1923)5.

В 1924 г., после окончания периода большой инфляции в Гер­мании, Вайсгербер знакомится с трудами Э.Дюркгейма, А. Мейе и «Курсом» Ф. де Соссюра. Под влиянием Кассирера он приступает К детальному знакомству со взглядами В. фон Гумбольдта, которое продлится затем практически всю его жизнь, и одной из особен­ностей Вайсгербера, о которой постоянно вспоминали его ученики станет его поразительная способность цитировать по памяти обшир­ные фрагменты работ Гумбольдта на своих лекциях.

Для общей характеристики начала двадцатых гг. важно вспомнить также о философских дискуссиях между сторонника, ми В. Вундта (1832—1920), чьи идеи также привлекали Вайсгербе­ра, приверженцами Э. Гуссерля (1859—1938) и адептами А. Марти (1847—1914), любопытнейшие копенгагенские доклады И. А. Воду, эна де Куртене (1845—1929) о «влиянии языка на мировоззрение и настроение», не говоря уже о знакомом Вайсгерберу «Языке» Э. Сепира (1884-1939). Все эти обстоятельства не могли не сказаться и на содержании интеллектуальных занятий Вайсгербера: он гото­вит докторскую диссертацию об «изменениях языка как изменениях в культуре», а затем разворачивает тему в сторону «языка как формы общественного познания» и пишет исследование «о сущности языка как введение в теорию языковых изменений». В декабре 1924 г. была готова первая часть работы («Предпосылки языковых процессов»); она включала три раздела (психофизические основы, социальные основы и культурные и гносеологические основы языковых процес­сов). Оставалось лишь дописать приложение «Путь от мышления к говорению: речевая деятельность отдельной личности». Вторую же часть Вайсгербер собирался посвятить «динамическому подходу», «изменениям в языке и их течению», а третью часть — «каузальному подходу: причинам и потребностям языковых изменений». Одна­ко Ф. Зоммер (1875-1963), курировавший работу, счел написанное вполне готовой диссертацией (хотя и «изрядно попотел» над ее ана­лизом, по его собственному выражению). Более того, именно Зоммер убедил Вайсгербера в том, что изложенное обладает собственным фи­лософским весом и выходит за рамки простого введения в изучение взаимосвязей эволюции языка и культуры [SW 207, 34]. Таким обра­зом первый труд, содержавший в себе основные положения учения о языковом промежуточном мире, но включавший и большое коли­чество традиционной фонологической информации, был с успехом защищен на философском факультете Боннского университета в ка­честве докторской диссертации [SW 2]. Впоследствии именно этому труду отведут почетную роль первой ласточки «коперниканского поворота» в языковедении, однако опять-таки истины ради следует заметить, что эта диссертация прежде всего поставила новую пробле­му в философии языка, только в очень общем виде наметив пути к ее решению. В большой степени она состояла из критического обзора 32 работ У. Уитки, В. Вундта, К. Фосслера, Ф. де Соссюра (причем позднее Вайсгербер отмечал, что знакомство с его трудами лишь подтвердило полученные им самим выводы [SW 207, 33]), В. Порцига, В. фон Гумбольдта (цитаты из которого добавлены практически везде в глоссах, что наводит на мысль о том, что Вайсгербер фор­мировал текст совершенно самостоятельно и лишь затем обнаружил доказательства своих взглядов в трудах Гумбольдта), А.Фирканата, а также нескольких работ О. Есперсена и X. Гутманна. Докторская диссертация Вайсгербера никогда не была издана, по версии самого Вайсгербера, в связи с экономическими условиями в Германии того периода. Правда, мы располагаем другим мнением, содержащим­ся в архивных документах: «Некоторые публикации, в том числе и печатание докторской диссертации, он отложил, чтобы дополнить теоретические рассуждения подробным доказательством возможно­стей их применения на основании языкового материала»6.

В 26 лет Й. Л. Вайсгербер становится, таким образом, доктором общего и сравнительного языкознания и приглашается на должность приват-доцента по общему и сравнительному языкознанию в Бонн­ский университет (28.5.1925-31.3.1927). 25 мая 1925 г. он выступает с докторской лекцией по «Проблеме внутренней формы языка и ее значению для немецкого языка», где излагает свое толкование этого термина Гумбольдта. На ближайшее время основные научные инте­ресы Вайсгербера концентрируются на разработке этой проблемы, а также на участии в дискуссии вокруг учения о «значениях» слов (Bedeutungen), активным противником которого он являлся всю жизнь, а также на развитии темы докторского исследования. Эво­люция Вайсгербера начинается с отхода от формализма и историзма предшествующей традиции и с призыва обратить большее внимание на статику, исследование реального состояния языка [SW 3].

Одновременно с этим Вайсгербер активно сотрудничал с одной из реальных школ Бонна (1.4.1925-31.3.1926 гг.), а затем являлся доцентом по преподаванию немецкого языка и народной школе во вновь созданном Боннском институте повышения квалифика­ции учителей (1.4.1926-31.3.1927), но уже после сдачи 18.2.1926 в Кельне педагогического экзамена на право преподавания в шко­лах высшей ступени. Один из первых докладов в этом институте был посвящен «культивированию понятий в начальной школе», где, в противоположность чисто формальному преподаванию грамматики и письма, пропагандировалась разработка духовного фундамента родного языка. '

28 октября 1925 г. Вайсгербер женится на Ламберте фон ден Дриш (род. 3.5.1891 — ум. 1985), в их семье родилось четверо детей: Ханс-Людвиг (20.12.26), Агнес (18.6.28), Бернхард (21.11.29), Мария (20.6.32). Забегая вперед, скажем, что Ханс-Людвиг Вайсгер­бер стал естествоиспытателем и ныне все еще преподает в одной из гимназий; Агнес Вайсгербер преподавала вплоть до пенсии фран­цузский и географию в одной из школ Аахена; Мария, в замужестве Кох, работает в сфере профилактической медицины, у нее трое де­тей — Петер, Маркус и Урсула; Бернхард Вайсгербер стал видным германистом и авторитетным специалистом в области дидактики не­мецкого языка, автором многочисленных научных работ и учебников по немецкому языку для детей. Следует отметить, что, согласно старой традиции немецких уни­верситетов (кстати, существующей и поныне), доктор наук не мог получить звание профессора по месту защиты своей диссертации; обязательным считалось приглашение в другое учебное заведение. Осенью 1926 г. такое приглашение было направлено Вайсгерберу из Ростокского университета; речь шла о профессуре по сравни­тельному языкознанию. Это приглашение было для Вайсгербера неожиданным. Его имя еще не было столь известно, как даже три года спустя (в 1926 и 1927 г. и даже много позже научные журна­лы нередко ошибочно приводили его фамилию в виде Weißgerber, а не как Weisgerber). К этому моменту у Вайсгербера за плечами уже был опыт работы и. о. профессора по общему языкознанию в течение летнего семестра 1926 г. и зимнего семестра 1926/27 учебного года.

Кафедрой сравнительного языкознания в Ростокском универси­тете заведовал до того X. Гюнтерт7, известный трудами по индоевро­пеистике и небольшой работой по «Основам языковедения», где от­стаивал довольно близкие Вайсгерберу идеи и даже ссылался на него.

Первое же личное знакомство и прогулка по окрестностям Ростока позволили им обнаружить сходство во взглядах, а особенно — общий интерес к оригинальнейшему из направлений того времени -исследованию «слов и вещей». Это знакомство положило начало тесному научному сотрудничеству Вайсгербера и Гюнтерта, ставшего незадолго до этого соиздателем журнала «Слова и вещи» („Wörter und Sachen“). Приход Гюнтерта означал в известном смысле смену поколений в этом журнале, как и во всем направлении, ибо больше вни­мания стало уделяться «духовным вещам», представлениям, идеям, включавшимся теперь в широкое толкование термина Sache. Правда, программное заявление Понтерта в т. IХ «Слов и вещей» насторожило Вайсгербера в связи со сделанным им упором на функции и зна­чениях языковых единиц. Вайсгербер в этой связи замечает: «Наде­юсь, что этот скачок от исследования «функции» к исследованию «историко-семантических изменений» не должен быть выражением того, что Гюнтерт ожидает от изучения слов и вещей только лишь исторического объяснения имен — ведь к этому сводится анализ так называемой семантической эволюции» [SW 11, 314]. Предложенное Гюнтертом расширительное толкование «предметов» оставалось вто­ростепенным как для самого Р. Мерингера, так и для его оппонента в дискуссии 1912 г. X. Шухардта. Между тем, Гюнтерт придавал ис­ключительное значение выявлению генезиса, исторических и куль­турных аспектов развития духовных предметов, вопросам жизни сообщества. По мнению Вайсгербера, слово und в названии журна­ла превратилось после прихода Понтерта из знака сложения в знак умножения: исследование слов и исследование вещей переплетаются и взаимопроникаются [SW 279,357]. Это соответствовало, несомнен­но, и стремлениям самого Вайсгербера; недаром он отмечает в 1933 г., что «лозунг „слова и вещи” прямо-таки ждет того, чтобы его оценили в более широком смысле как „язык и общая культура"» [SW 56,143].
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Похожие:

Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconВведение в методику демоскопии перевод с немецкого, вступительная
Перевод с немецкого, вступительная статья – доктора философских наук С. Н. Масурова
Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconВнеклассное мероприятие по немецкому языку. Тhema: Johann Sebastian Bach. Leben und Werk
Познакомить учащихся с жизнью и творчеством великого немецкого композитора И. С. Баха, с целью развития познавательного интереса...
Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconРазработка урока немецкого языка в 9 классе по теме: «Lesen, bedeutet sich informieren. Und noch viel mehr, nicht?” (по методу проектов) Оборудование: доска с высказыванием А.
...
Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconМой верный друг! Мой враг коварный! Мой царь! Мой раб! Родной язык! (В. Брюсов)
...
Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconПеревод на русский язык, фильмография, примечания, 1996. © М. Ямпольский
...
Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconРумынско-русский словарь туриста Румынский язык
Румынский язык один из романских языков, официальный, родной и основной разговорный язык для 90 населения Румынии
Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconА. С. Холманский Физика Духа есть Наука о законах взаимообращения Света и Тьмы, Духа и духа, духа и материи. Для создания этой Науки необходим язык, который позволит состыковать сакральный смысл Библии с формализмом к
Тьмы раскрывается в Библии через символику тьмы египетской. В настоящей работе представлены результаты исследования влияния геофизики...
Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconНаправления подготовки, шифр
Педагогическое образование. Родной (татарский) язык и литература и Иностранный (английский) язык
Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconПеречень вступительных испытаний по направлениям
Педагогическое образование. Родной (татарский) язык и литература и Иностранный (английский) язык, 5 лет
Muttersprache und geistesbildung й. Л. Вайсгербер Родной язык и формирование духа Перевод с немецкого, вступительная iconАгатангелос история армении перевод с древнеармянского, вступительная
Редакционная коллегия серии «Памятники древнеармянской литературы»: С. С. Аревшатян, Р. М. Бартикян, Г. Г. Тамразян, К. Н. Юзбашян;...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©tnu.podelise.ru 2013
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница